Роман «Марфа» о Валентине Гордеевой, второй настоятельнице Марфо-Мариинской обители в начале ХХ века, издан в городе Чехов. Мы поговорили с автором Валентиной Патроновой о её книге, судьбах героев, исторических смыслах.

Эти лица – из прошлого, которые уже не увидеть в веке нынешнем, – одухотворённые, исполненные Любви, Милосердия, ума, подвижнической готовности к самопожертвованию ради Высших истин, заповеданных нам Богом.

Такими были настоятельницы Марфо-Мариинской обители великая княгиня Елизавета Фёдоровна Романова и Валентина Гордеева, с именем которой связано Якшино, отражённые в сложном пространстве романа Валентины Патроновой «Марфа».

На снимке: Великая княгиня Елизавета Фёдоровна (в центре), выздоравливающая после перенесённой операции, с сёстрами обители Валентиной Гордеевой (справа) и Екатериной Янышевой. Москва, 1908 год

 

О романе, о том, что ему сопутствовало, непростой истории издания этого произведения – большое интервью с автором «Марфы» Валентиной Юрьевной Патроновой.

Роман «Марфа» о Валентине Гордеевой, второй настоятельнице Марфо-Мариинской обители в начале ХХ века, издан в городе Чехов. Мы поговорили с автором Валентиной Патроновой о её книге, судьбах героев, исторических смыслах.

 

– Валентина Юрьевна, «Наследие» не раз публиковало материалы о усадьбе Якшино и хозяйке имения Валентине Сергеевне Гордеевой и получало заинтересованные читательские отклики. И вот, наконец, вышел роман «Марфа» о ней. С каким чувством держите его в руках?

– Чувство сложное: не могу поверить, что это произошло. Судьбы книги и Валентины Сергеевны похожи – и их нельзя назвать простыми.

Напомню, что Валентина Гордеева – из «несвятых святых» переломной эпохи. Многое ей пришлось пережить: трагедии и потери в детстве и юности, измену тех, кому она доверяла, ссылки, гонения за веру, гибель Империи, Царской Семьи и душевно близкой ей Елизаветы Федоровны Романовой, давление и произвол советских властей в 20-е и 30-е годы ХХ века.

Книга о ней, как и её жизнь, шла тяжело. Замысел романа появился в Якшино тридцать три года назад, когда я впервые узнала о Гордеевых от сотрудника базы отдыха, местного краеведа. Валентина и я – тезки. Это совпадение на меня подействовало, хотя на тот момент мне было всего лет четырнадцать-пятнадцать. Тогда же я почувствовала, что рассказать о Гордеевой – это важная миссия, и почему-то она выпала именно мне.

 

– Когда же вы начали писать? В четырнадцать?

– Нет, моё решение долго зрело: взросление, занятие журналистикой, первые публикации, замужество, поступление в Литинститут, рождение сына, перевод в Тульский государственный педуниверситет имени Л.Н. Толстого, работа в газетах, «Тульские епархиальные ведомости», портал «Азбука веры»…

Всю эту жизненную канву пронизывали «встречи» с Валентиной Сергеевной: факты о ней находили меня в книгах, на краеведческих конференциях, выставках.

Фактов, увы, было не так много, чтобы написать полноценное исследование, а вот ощущений от погружения в эпоху, пересечений с моей тёзкой, некого инсайта достаточно для художественной книги на историческом материале. Это и определило жанр моей работы – роман «Марфа» с подзаголовком «История жизни из белых пятен».

Наконец, мне предложили участие в программе «Земский учитель» в Дубенском районе, неподалёку от места, где началось служение Гордеевой Богу и людям. Для меня это был знак свыше. Пять лет отработала по федеральной программе в сельской школе учителем русского и литературы. Переехала из Тулы в Дубну, поближе к гордеевским местам.

 

– Когда работа с текстом перешла в активную фазу?

– Первые главы о детстве Гордеевой, с которых начинается повествование, появились примерно 20 лет назад. Потом была долгая пауза. Возможно, поэтому текст романа получился разнородным по стилю: он писался долгое время и, можно сказать, разными людьми, ведь автор в юности и автор в зрелости совсем не похожи. Пришлось обыграть стилевую эклектику как приём.

Рядом с местом жизни Валентины Сергеевны, в Дубне, пришло второе дыхание и написалось основное. Искала материалы и штудировала источники, читала об эпохе по ночам и в каникулы.

В школе было непросто, но герои жили своей жизнью, не обращая внимания на мои обстоятельства, и требовали много времени и сил.  Но то и другое ими же восполнялось: в моменты погружения в события романа я теряла чувство времени.

Пока шла работа над «Марфой», у моего старшего друга и наставника, литературного критика, журналиста, писателя Дмитрия Шеварова родилась и подросла внучка по имени Марфа – еще одно удивительное совпадение, – а Дмитрий Геннадьевич написал доброе послесловие к роману. Оно вошло в книгу. Эти слова поддержки очень для меня важны.

Три года назад я поняла, что точка не поставлена. Издать оказалось сложнее, чем написать. Вспоминала опыт Джоанн Роулинг, которая обращалась в тринадцать издательств с просьбой издать «Гарри Поттера» – на мой взгляд, глубоко нравственную и важную книгу, и у неё получилось. Это придавало мне сил.

 

– В прошлом году состоялась презентация романа «Марфа» в Дубенской поселковой библиотеке. Почему же «Марфа» вышла только сейчас?

– «Марфа» рождалась не менее чем трижды. Никому не известному автору непросто попасть к читателю. Несколько лет искала спонсоров, обращалась в разные инстанции, затем – в издательства и издания, в том числе, в издательство Сретенского монастыря «Вольный странник» и популярную серию «ЖЗЛ».

Первое рождение ожидалось в «Вольном страннике», меня обнадёжили, что роман вскоре выйдет за счёт издателя. Интерес к рукописи был, но окончательного решения я так и не дождалась. Из «ЖЗЛ» получила вежливый, обоснованный отказ: текст интересный, но о Гордеевой никто не знает, значит, не стоит ждать прибыли и высоких продаж.

Затем в прошлом году редактор одного краеведческого журнала предложил полностью издать роман – но вышли только статья о Гордеевых и отрывки из глав, за остальное требовалось платить. Между тем, об издании книги в журнале уже рассказали в «Наследии» и провели презентацию в Дубенской библиотеке.

Собрались друзья и единомышленники. Слушали русские романсы (их исполнили солисты хора Тульского городского концертного зала «Капелла» Жанна Ситникова, Георгий Августинович), стихи и отрывки из «Марфы» в исполнении автора, всё это – на фоне фотографий усадьбы в Якшино, места действия книги. Спасибо друзьям, было погружение в эпоху – но порадоваться за Валентину Сергеевну мы поспешили. Так я приняла решение издавать «Марфу» за свой счёт.

Презентовали книгу в сентябре 2025 года, а появилась она только в июне 2026-го – что интересно, с момента презентации прошло 9 месяцев. Словом, для меня это дитя – тяжело выношенное. Оригинал-макет романа в 400 страниц изготовлен в Туле для издательства «Аквариус» и отпечатан в типографии «Чеховский печатный двор» в Подмосковье.

Спасибо доброму человеку, просившему не называть его, – несмотря на топливный кризис, он помог доставить «Марфу» из Чехова, и книга уже в Дубне. Город Чехов, думаю, тоже неслучаен. Читая Антона Павловича, ощущаю с ним внутреннее родство.

 

– Действительно, тяжёлое рождение книги. Что дальше?

– Странно желать, чтобы новорождённая встала и сразу пошла. Первые шаги книги надо поддержать – так что первые экземпляры подарю близким, тем, кто точно прочтёт.

Дальше надеюсь отправить издание на конкурсы – не ради амбиций, а чтобы получить возможность издать его большим тиражом, увеличить число читателей, которые смогут узнать о моей героине.

 

– Почему вы считаете, что узнать о ней так важно?

– Валентина Сергеевна заслуживает, чтобы о ней помнили. Гордеева – благородного происхождения, но не из тех салонных аристократок, что позировали в госпиталях и лазаретах ради эффектного фото, боясь запачкать лайковые перчатки. Её служение в обители милосердия было в первую очередь духовным – и при этом оно было абсолютно практическим, действенным.

Тысячи раненых, больных, бездомных, сирот, пожилых людей, бедных, никому не нужных людей получили от неё помощь и участие в их судьбах. Это было самопожертвование и самоотречение, своя жизнь отошла на второй план – на это не оставалось сил и времени.

Когда Елизавета Романова была убита большевиками, Валентина Гордеева стала второй настоятельницей. Её дипломатическими усилиями, с помощью личных связей, экономически заточенного ума и недюжинных способностей, упорства, веры, молитвы в Москве на Большой Ордынке сохранилось уникальное место – Марфо-Мариинская обитель милосердия. Это бесценная святыня православия и редкий культурный объект по проекту архитектора Щусева, с росписями известных художников Нестерова и Корина.

Великая княгиня Елизавета Фёдоровна вскоре после операции

 

– На обороте вашей книги написано: «Настоятельницу обители Елизавету Романову в газете «Правда» современники сравнивали с евангельской Марией, а её помощницу и друга Валентину Гордееву – с Марфой». Их называли создательницами «островка коммунизма» и трудовой общины с равными правами людей. Почему?

– «Светлое будущее», к которому устремились миллионы людей после революции, оказывается, уже было достигнуто задолго до революционных волнений – на малом клочке земли в центре Москвы, в обители. Но этот благой опыт человеколюбивого общежития и мирного труда не был воспринят новой властью. Духовенство и сёстры обители вместо поддержки начинаний подверглись допросам, осуждению, репрессиям, ссылкам и приговорам к высшей мере наказания. А в наши дни о подвиге милосердия сестёр почти забыли. С этим я не могу мириться. Книга – ответ на забвение.

 

– Какие открытия вы сделали для себя во время написания романа?

– Прошло время, всего и не вспомнить, но самые удивительные открытия происходят сейчас, когда «Марфа» вышла. Теперь я (кстати, как тот человек, что впервые рассказал мне о Гордеевой!) работаю в Дубенском краеведческом музее и понемногу «поднимаю» местный краеведческий материал. Открытия поразительны: то, о чем я писала и что считала своим вымыслом, так или иначе совпало с реальностью.

Вот, например, главного героя зовут Сергей. В старости он становится духовным лицом, получает дар прозорливости, исцеляет людей. Рукопись уже была отправлена в печать, когда я узнала, что в якшинских местах в те годы нёс подвиг известный в Туле «несвятой святой» – блаженный старец Сергий Борисов с теми же духовными дарами.

Или еще: в начале романа упоминается крестный ход в Якшино и чудесное явление Параскевы Пятницы. Работая над текстом, не знала, что Параскева Пятница неоднократно являлась местным жителям неподалеку от храма в Протасово – а это в нескольких километрах от Якшино!

Такие невероятные совпадения воодушевляют. А ещё говорят о том, что в творчестве есть место тайне. От нас многое сокрыто, но некоторые моменты для чего-то приоткрываются.

 

– Для автора исторический материал – это, как правило, повод для размышления о жизни и о сегодняшнем времени. Какие проблемы вас волновали?

– Соотношение воли Бога о человеке, Божественного Промышления – и личной судьбы. Когда наш выбор может всё изменить, а когда – нет? Может ли человек выйти за границы привычной роли и своих представлений? За грань эгоистического восприятия других людей и мира? Что такое святость и как к ней прийти? Есть ли момент, когда она безусловно наступила? Почему святые выходят с нами на связь и мы им небезразличны?

Принцесса Ирэн Гессен-Дармштадская – Ирина Александровна, сестра императрицы Александры Фёдоровны (сидит за шахматами вторая слева), проведывает свою сестру великую княгиню Елизавету Фёдоровну (сидит в центре) после перенесённой операции в больнице Марфо-Мариинской обители. С ними рядом камер-фрау Вера Ивановна, Валентина Гордеева (стоит вторая слева) и Екатерина Янышева, в недалёком будущем сёстры обители. 1908 г.

Они же во время упомянутой встречи (первая слева– принцесса Ирэн, далее в нижнем ряду – великая княгиня Елизавета Фёдоровна Романова, Валентина Гордеева (слева направо), стоят вверху камер-фрау Вера Ивановна и Екатерина Янышева)

Тема войны – важный мотив в моей книге.

Какой смысл имеет война в глобальной исторической перспективе и какой – для Божественной истории, для личного христианского спасения? Какие качества война проявляет в человеке? Можно ли винить его в слабости, страхе смерти, тоске по нормальной мирной жизни? Судить о его праведности и неправедности, выборе в трудных обстоятельствах непреодолимой силы? Есть ли предел его терпению и есть ли предел терпению Бога, наблюдающего людские беззакония?

Всё это неизбежно пересекается с нравственными вопросами – почему вроде бы прочное в душе человека легко ломается, а податливое оказывается жизнеспособнее? До какого предела может дойти человеческая низость и есть ли путь обратно через покаяние? Можно ли покаяться за один миг до смерти? Может ли приносить счастье любовь без обладания и надежды на встречу?

Все эти вопросы только поставлены, у каждого, кто прочтёт, будут свои вопросы и ответы.

Надеюсь, «Марфа» попадет в руки именно к тем, кому она предназначена. Книга – ведь это и достояние всех, и личное откровение, причём каждому – своё. Будет ли она молчать или заговорит с сердцем читателя? Это и есть самое важное.

 

P.S. от Валентины Патроновой: И ещё из чудесного и необъяснимого. В тот самый день, когда роман был отпечатан в издательстве, сотрудница Тульской областной библиотеки Марина Шуманская, не зная об этом факте, прислала мне ссылку на материалы о моих героях. К ним прилагались редкие, прежде неизвестные мне фото с Валентиной Гордеевой – точно Валентина Сергеевна помахала мне рукой…

 «В конце 1907 года тяжко захворала Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, и я был приглашен профессором С.С. Боткиным на консультацию, – вспоминал академик Г.Е. Рейн. – Хирургическое вмешательство было признано необходимым. По желанию Её Императорского Высочества, заботы о её лечении возложены были на меня. 7 января 1908 года, в недавно перед тем оборудованном Великою Княгинею лазарете в её Замоскворецкой усадьбе на Ордынке, мною была произведена операция удаления опухоли в брюшной полости (миома) с многочисленными старыми сращениями.

Профессор Георгий Ермолаевич Рейн

Операция эта была весьма сложная и продолжительная, сопряжённая с опасностью для жизни... Ранее не знав Великой Княгини Елизаветы Фёдоровны, я был поражён тем неизрекаемым источником веры в Бога и христианского смирения, проявленными Ею в ниспосланных переживаниях. Она с безропотною покорностью подчинялась строгому режиму и несколько дней оставалась совершенно отчуждённою от внешнего мира; никакие дела Ей не докладывались и никакая корреспонденция не передавалась. Надо было видеть, с какою участливостью, предупредительностью и деликатностью относилась она к окружающим, стараясь скрывать от них свои страдания и не доставить им лишней тревоги. Уже в эти минуты я понял, что это человек исключительный, перед высоким нравственным обликом которого нельзя не преклоняться.

Государь Император и Государыня Императрица Александра Феодоровна с живейшим вниманием следили за состоянием здоровья Великой Княгини. По Высочайшему повелению, я обязан был дважды в сутки посылать в Царское Село по телеграфу подробные бюллетени о послеоперационном течении болезни… На девятый день после операции, считая положение Великой княгини не вызывающим какой-либо тревоги, я уехал в Петербург. Я мог это сделать с тем большим спокойствием, что она оставалась на попечении вполне надёжного и опытного ассистента – доктора Редлиха, впоследствии профессора по моей кафедре.

Доктор Александр Адольфович Редлих

В исполнение Высочайшего предуказания, я отправился непосредственно с вокзала в Царское Село, где был тотчас же принят Его Величеством. Выслушав мой краткий доклад с большим вниманием, Государь Император соизволил выразить мне благодарность за мои труды. Потом, сделав преувеличенно строгое лицо, Его Величество внезапно обратился ко мне со следующими словами: «Мне известно, что Вы положили под сукно мои телеграммы». Одетый в военную форму профессора Военно-Медицинской Академии, я вытянулся в струнку и отчеканил: «Виноват, Ваше Императорское Величество». Тогда Государь, взглянув на меня своими чарующими глазами, ласково произнёс: «Я ведь знаю, что Вы это сделали для пользы больной Великой Княгини». …

Император Николай II и императрица Александра Фёдоровна. Царское Село, 1908 г.

Из Государева кабинета я был проведён к Императрице Александре Феодоровне. Хотя Её Величество чувствовала себя не совсем здоровою и приняла меня, полулёжа на кушетке, но посвятила расспросам исключительное внимание, интересуясь всеми подробностями операции, и даже потребовала, чтобы некоторые детали были мною тут же зарисованы на бумаге».

 

Воспоминания академика Георгия Ермолаевича Рейна

«Из пережитого».

https://vk.ru/wall-4269989_5384,

группа «Дом Романовых»

 Подготовил Владимир Положенцев