После публикации «Хутор Доброе Семя – прошлое и нынешнее время» («Наследие», № 7 от 25.02.2026 г.) по моей просьбе последовал официальный запрос главы МО Дубенский муниципальный округ Кирилла Гузова в Государственный архив Тульской области о судьбе купца 2-й гильдии Петра Орлова, о котором было рассказано в упомянутом очерке.

 По запросу пришёл ответ, отчасти, даже скупо, приоткрывший драму Петра Алексеевича в начале сплошной коллективизации сельского хозяйства на территории Дубенского района в сопровождении сведений о ещё «одном» Орлове, крестьянине из села Панковичи. полным тёзкой по имени, отчеству, фамилии купца из Доброго Семени. Возникшая дилемма «Орловы или Орлов?..» ставит задачу: один и тот же человек обозначен под этими одинаковыми фамилиями, именами, отчествами в архивных справках или разные? Закавыченное слово «одном» говорит о моей предположительности первого…

 Крестьянин, а не купец?

В предоставленных архивом сведениях оказалось, что в селе Панковичи Алексинского уезда Тульской губернии значится Пётр Алексеевич Орлов, но крестьянского происхождения, хотя в метрических книгах тамошней Николаевской церкви за 1869 – 1877 гг. (храм усилиями благотворителей возрождён полностью) сведения о рождении этого человека отсутствуют, значит, он родился в другом месте. Купец же под этой фамилией, именем и отчеством в этих книгах тоже отсутствует. Более того, в списках купцов 2-й гильдии по городам Тула, Богородицк, Венёв, Крапивна, Одоев Тульской губернии за 1916 год и «объявивших капитал на 1917 г. Орлов Пётр Алексеевич не значится вообще.

Что же касается панковичского крестьянина Петра Орлова, то согласно представленным архивистами документам (ф. 93, оп. 1, д. 484; ф. Р-1905, оп. 5, д. 45, д. 46) подтверждается исповедной росписью Пророко-Ильинской церкви села Ильинское-Кононовское Одоевского уезда Тульской губернии за 1917 год сословная принадлежность этого человека как крестьянская.

А в деле «План на участок земли в даче межевания д. Буравлёва Никольской-на-Упе волости Одоевского уезда» указано, что этот Пётр Орлов купил обозначенную землю у буравлёвского крестьянина «Прокофия Гаврилова Генералова» в 1910 году.

В документах Тульского Госархива в архивном фонде «Тульская духовная консистория» № 1 310, в исповедной росписи Пророко-Ильинской церкви села Ильинское-Кононовское Одоевского уезда Тульской губернии имеются сведения о крестьянине «Петре Алексиеве Орлове» за 1917 год. Ему тогда было 43 года, жене его Евдокии Прокопиевой – 39 лет, а их позднему сыну Николаю – 1 месяц (основание: ф. 3, оп. 16, д. 374, л. 25). Это частица крестьянской жизни того времени нашего края, краткая история Петра Алексеевича Орлова из Панковичей. Напрашивается  ещё одно предположение: уж не дочь ли «Прокофьевна» Прокофия Генералова, у которого Орлов из Панковичей купил землю?

Но пока – ближе к документам, касающимся хозяйственника из Доброго Семени… 

 

При добровольной передаче своего хозяйства колхозу стал кулаком…

Архивные сведения полностью подтверждают рассказанное Андреем Ситниковым о Петре Алексеевиче Орлове, купце 2-й гильдии или 2-го разряда, как указано в архивной справке, что одно и то же, умелом «предпринимателе» по-нынешнему, на хуторе Доброе Семя и в его окрестностях, чья судьба запечатлелась в памяти поколений Ситниковых-Хромовых.

Вначале о Петре Орлове-лишенце из Доброго Семени, как это обозначено в архивных сведениях. Так представители советской власти называли в 20-30-е годы прошлого века зажиточных и просто состоятельных людей, у которых отбиралось имущество и они лишались главного гражданского права – избирательного.

В архивном фонде «Тульский губернский исполнительный комитет Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов», в деле «Списки лишённых избирательных прав по районам Тульской губернии», в именном списке таких лиц  по Баздревскому сельсовету Дубенского райисполкома за 1926 – 1927 гг. под номером 131 значится Орлов Пётр Алексеевич (причина лишения прав с 1917 года – «торговец»), под номером 132 – Орлова Евдокия Прокофьевна, «жена торговца, лишена избирательных прав с 1927 года (так в документе)».

Далее: «В списке лиц, выбравших патенты на торгово-промышленные предприятия Дубенского района за 1926 – 1927 гг., значится Орлов Пётр Алексеевич, № 22. Род патента – торговый 2-го разряда» (ф. Р-95, оп. 13, д. 50, л. 419 об., 420,422). Последнее важно: 2-й разряд торгового дела означал применительно к купечеству именно 2-ю гильдию или купца-«пятисоттысячника» с постоянным капиталом в 500 000 рублей, в отличие от дельца-«миллионщика» (1 миллион рублей) 1-й гильдии.

В деле «Именные списки лиц, лишённых избирательных прав по Дубенскому району Тульской губернии» по сведениям Баздревского сельского Совета за 1928 – 1929 гг. значатся: «№ 122 – Орлов Пётр Алексеевич, 1871 г.р., причина лишения прав – торговец, лишён избирательных прав с 1917 г.; № 132 – Орлова Евдокия Прокофьевна, 1874 г.р., причина лишения прав – жена торговца, лишена избирательных прав с 1917 г.» (ф. Р-95, оп. 13, д. 156, л. 33 об., 34). Хотя выше год лишения прав Евдокии Орловой указан иной – 1927).

Стоит процитировать полностью изложенные работниками Тульского Госархива сведения по завершению «дела» купца 2-го разряда Петра Алексеевича Орлова из Доброго Семени, ибо в них – печать того жестокого времени по отношению к индивидуальным хозяйственникам, по-революционному – «мироедам»:

«В архивном фонде „Тульский окружной исполнительный комитет Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов“, в деле „Выписки из протоколов заседаний комиссии Тульского окружного исполнительного комитета, сведения, заявления и другой материал о раскулаченных хозяйствах по Дубенскому району Тульского округа на буквы А – Ш за 1930 г. “, в выписке из протокола заседания Тульской окружной комиссии по рассмотрению дел о раскулаченных хозяйствах  от 9 апреля 1930 г. значится, что Орлов Пётр Алексеевич помимо сельского хозяйства как до революции так и после неё занимался торговлей, избирательных прав лишён с 1917 г., имел ежегодно одного постоянного работника (не густо! – В.П.). Сельхозналог уплачивает индивидуально в сумме 321 руб. Решение РИКа утвердить и хозяйство признать кулацким» (ф. Р – 1060, оп. 6, д. 42, л. 151, 152, об., 153).

Здесь же указан состав семьи купца – 3 человека (очевидно, супруги Орловы, их сын), «трудоспособных двое». В отношении Петра Орлова обозначено, что он «торговлей занимался с малолетства, родители тоже крупные торговцы. Лишён избирательных прав как торговец и спекулянт, занимался дачей денег в рост». А дальше уж совсем интересно: «Хозяйство передано добровольно колхозу, сам выбыл в г. Тулу, настроен антисоветски». Видно, к крестьянам Доброго Семени Пётр Алексеевич и относился по-доброму, раз передал своё немалое имущество им на колхозное житьё-бытьё. А вот о власти мог допускать и резкие выражения как опытный хозяйственник, видя суть классового «отбора».

Заслуживает внимания перечень, видно, оставшегося имущества Орлова: «…дом трёхэтажный, деревянный и кирпичный, крыт железом, кузница, телега на железном ходу без колеса, деревянная бочка (уж не из-под огурцов ли знаменитого орловского посола? – В.П.), 3 стола, 2 комода, хозяйственный инвентарь, маленькие сани, 1 сбруя, 1 плуг, 1 борона». Как говорится, реквизировали «подчистую», несмотря на добровольную передачу всего хозяйства!

И последнее: «В деле „Списки раскулаченных хозяйств по разным районам Тульского округа Московской области“, в списке хозяйств, раскулачивание которых утверждено Тульской окружной комиссией по рассмотрению дел о раскулаченных хозяйствах по Дубенскому району за 1930 г., значится Орлов Пётр Алексеевич, селение Доброе Семя,  раскулачивание утверждено Мособлисполкомом» (ф. Р-1060, оп. 6, д. 98, л. 43).

В истории с раскулачиванием Орловых поставлена точка, после которой судьбы Петра Алексеевича, его жены Евдокии Прокофьевны, их сына, приезжавшего в Доброе Семя в 70-е годы прошлого века, проследить уже невозможно.

Но вопросы не исчезают, они множатся, тревожат, и частично ответить на них возможно  с помощью логических догадок, сопоставлений, а главное – богатой памяти Андрея Ситникова, потомка династии Ситниковых – Хромовых, не забывающего рассказы своей

бабушки Фёклы Хромовой, лично знавшей Петра Алексеевича Орлова, работавшей в его хозяйстве.

 

А как же быть с «двойником» Орлова-купца из Панковичей?

У крестьянина из Панковичей, но не родившегося там, и у купца из Доброго Семени есть не дающие мне покоя совпадения, порождающие интуитивное желание следовать дальше фактов, додумывать то, что отсутствует в архивах.

Главное – не такое уж частое совпадение не только имён, отчеств и фамилий двух обозначенных в архивных справках Орловых, но и имён, отчеств их жён, если позволительно говорить о разных архивных «персонажах».

При сравнении возрастов разница по метрикам «одного» и другого Орловых составляет всего 3 года, что можно отнести на ошибки в записях.

Если Орлов из Панковичей крестьянин по «исповедной росписи» 1917 года, а Орлов из Доброго Семени «торговлей занимался с малолетства, родители тоже крупные торговцы», то это не говорит об университетском образовании Петра Алексеевича, о котором нами уже много сказано.

Как известно, купеческие родословные были весьма размыты по сословному признаку. В них ценились природный ум, деловая хватка, а не внешняя образованность и манеры. Нередко главной цифирью и бухгалтерской отчётностью, долговой распиской служили у купцов записи мелом на дверной притолоке в прихожей, а гарантом и «электронной подписью» – честное «купецкое слово», как в добрых, богоугодных делах, так и в нехороших, ежели это случалось (смотри «договор» купцов Кнурова и Вожеватова, разыгрывавших по жребию Ларису в «Бесприданнице» Александра Островского и её кинематографическую версию «Жестокий романс»).

Мог ли быть Орлов из Доброго Семени крестьянского происхождения? Вполне.

Здесь уместно предположить ещё один исторический нюанс. Предчувствуя острым, хозяйским умом обрушение царской власти в России, инстинктом самосохранения в отношении нажитого Пётр Алексеевич Орлов незадолго до революции и Гражданской войны мог приписать себе «крестьянство», действительно по месту прежней жизни  в Панковичах (откуда он родом установить уже нельзя). Тем более, что характер церковной записи, как мы уже сообщали, носил статус «исповедной», то есть «со слов, по доверию к регистрируемому» в пределах храмового «делопроизводства».

А вот о Прокофии Генералове из деревни Буравлянка, у которого купил землю в 1910 году Орлов, обозначенный крестьянином, рассказывала своему внуку Андрею Ситникову его бабушка Фёкла. Жители этой деревни занимались промыслом – высадкой разнообразной рассады, и все соседние деревни покупали её у Генераловых. У них существовали заглубленные теплицы «полуподвального» типа; тогда появилось в продаже стекло, что шло на верхнее остекление.

Для Орлова же, значащегося хозяйственником в Добром Семени, теплицы Генераловых и приобретение у них земли в 1910 году могло стать хорошим опытом, стартом для развития своего дела. Отсюда наша уверенность и в том, что и жена Орлова могла быть дочерью Прокофия Генералова, если исходить из её отчества.

Фёкла Васильевна рассказывала, что, по сути, хозяйничать первой в Добром Семени, ещё до 1910 года, стала сестра Петра Алексеевича, выйдя замуж и получив в качестве «приданого», только от мужа, мельницу на слиянии речек Глутня и Крюк, где супруг работал мельником. Такой вот матриархат купеческой сестры, предположительно Ольги Алексеевны. А уж потом это хозяйство стал расширять и дополнять своим Пётр Алексеевич.

И, наконец, последнее в рассуждениях о «двух» Орловых. Если бы единственный сын Петра Алексеевича, «торговца 2-го разряда», носил имя Николай, как записано в исповедной росписи Пророко-Ильинской церкви, отпала бы необходимость доказывать, что не существовало «двух Орловых», а был один – раскулаченный в 1930 году Пётр Алексеевич Орлов. Если же оказалось бы, что его сын носил другое имя, то все доказательства этого рухнули бы. Такая вот дилемма…

И тем не менее купец 2-й гильдии существовал, как и его изумительное хозяйство, продуманное и результативное, даже по нынешним меркам.

 

Доброе Семя, павши в землю, не пропадёт!

Это библейское утверждение образно, а «взаправду» – несколько сторон большого хозяйства Петра Орлова, сообщённые дополнительно Андреем Ситниковым к предыдущей публикации о Добром Семени из уст всё той же замечательной его бабушки Фёклы Васильевны, дочери героя русско-турецкой войны Василия Черенкова.

Андрей Ситников

– Как я уже говорил, бабушка Фёкла служила купцу Петру Орлову и звали её в хозяйстве приземлённо – «портомойкой» из-за её обязанности стирать порты по-тогдашнему, то есть штаны, – рассказывает Андрей Васильевич. – Но она обладала не только природным умом, сметкой, но и многими навыками в хозяйстве, высоко ценила деловые качества своего хозяина.

Как считает Андрей Ситников со слов бабушки, место для ведения хозяйства выбрано было Орловым не случайно, не только по близости к мельнице сестры, но и с деловым прицелом. Родник с изумительной водой оказался на середине пути из Одоева в Тулу и обратно, что создавало условия для развития здесь разнообразного хозяйства на путях обильного гужевого транспорта, как пассажирского, так и грузового.

– Орловское хозяйство интенсивно развивалось, – вспоминает Андрей Васильевич рассказы Фёклы. – Хозяйский дом был трёхэтажным, как это и значилось в описи имущества при раскулачивании: первый полуподвальный этаж дополнялся двумя флигелями. На двух этажах находились большие печи, облицованные коллекционными изразцами, на обратной стороне которых значился тульский изготовитель Щёкин. В доме имелся просторный подвал с ледником для хранения продуктов разнообразных видов.

Большая кузница была сложена из известкового камня, работать в ней пригласили мастеровитого кузнеца из Тулы.

Ситников вспоминает по рассказам бабушки, что рукодельный кузнец установил на двух елях в Бредихине у церкви качели по типу лодочных для развлечения бредихинцев – и взрослых, и детей.

Имелись постоялый двор, как и полагалось при большой дороге, закусочная, магазин, конюшня для лошадей проезжавших. В поле выращивался овёс для корма лошадей. Словом, полный цикл обслуживания – по обогреву посетителей, их питанию, кормлению лошадей помимо больших полевых работ, ну и, конечно, дачи денег в рост.

Часто наведывались к Орловым артели «уголятников» – заготовщиков древесного угля, поставлявшегося для кузниц, самоваров, утюгов в Тулу. В этой артели существовал свой способ доставки угля на лошадях: в сани, телегу ставились двуручные плетушки или рогожные мешки, чтобы избежать угольной пыли.

А подвыпьет «уголятник» с душой нараспашку и мошной тугой – вот, пжалте: магазин с соблазнами-товарами, только раскошеливайся!

На постоялом дворе находились 30-литровый самовар, 5-литровые заварочные чайники к удовольствию посетителей. И – шли обозы, успевай встречать!

Особая существовавшая «статья» хозяйствования – разнообразные и оригинальные заготовки годового цикла, в которых активно участвовали сама жена купца Евдокия Прокофьевна и Фёкла, оставлявшая на время своё «портомойство».

Засолка огурцов в холодном виде осуществлялась в бочках на непременно чудодейственной родниковой воде.

Жена Орлова готовила изумительные морсы длительного хранения из клюквы и рябины,

в летнее время – особый орловский квас на сушёных грушах и яблоках с добавлением хлебной закваски и пятидневной выдержкой; после брожения получался игристый напиток и долго хранился в подвале на леднике, пользуясь большим спросом.

Фекла Васильевна Хромова

Ещё запал в память Андрею Ситникову бабушкин рассказ о способе приготовления Евдокией Прокофьевной особого деликатеса, яичного, так как яиц в хозяйстве накапливалось немерено. Яйца варились, очищались, укладывались в бочку тупым концом к радиусу, следующим кругом – наоборот для экономии места, и так – пластами, пересыпались солью и ставились в холод. Перед употреблением яйца ополаскивались той же родниковой водой и подавались к столу.

– Не крохобором и  мироедом  был Пётр Алексеевич Орлов, как определили его при раскулачивании, а ещё, ведя такое разнообразное хозяйство, – и настоящим меценатом, думающим о благе Доброго Семени, Бредихина, крестьян всей округи, – говорит Андрей Ситников, вспоминая бабушкины рассказы. – Дорога от главной, гужевой тогда, мимо родника и к хутору была выложена брусчаткой. Её в колхозную пору просто запахали под капустное поле.

А через речку Глутня Пётр Алексеевич построил добротный дубовый мост. По нему в 1941 годы при освобождении Дубенского района от фашистов шли советские танки.

Всё рассказанное Андреем Васильевичем Ситниковым и прежде, и теперь и есть то библейское семя, которое заронили в его душу с детства и юности предки, чтобы окончательно не иссякла память о замечательном человеке, как и родник, «взывающий» к обустройству.

Воистину: семя, упавшее в землю-память, не пропадёт!

Владимир Положенцев

 

P.S.

«Мы наш, мы новый мир построим…»

Первый пионерский отряд в Дубне, 1928 г.

 Взамен таких хозяйств, как орловское в Добром Семени, получивших щадящее название единоличных в коротком историческом промежутке между окончанием Гражданской войны и началом коллективизации через НЭП, широким фронтом организовывалась колхозно-совхозная система, развитие райцентра – Дубны.

Дубенский чугунолитейный завод, 1954 г.

На этих уже исторических снимках запечатлена новая советская действительность в Дубенском районе – от появления первых пионерских отрядов до возникновения новых предприятий и развития старых на уже советской основе.

Зарплатный расчёт с рядом удержаний

Показателен снимок, запечатлевший вывоз продукции Дубенского чугунолитейного завода в 1954 году – ребристых труб – на лощадке, больше привыкшей к сельскому труду. Но приходило и такое сращивание села и поселкового производства не только гужевым транспортом, но и человеческими ресурсами, кадрами, что впоследствии назовут оттоком сельского населения в города, ну а на дубенской земле это оказалось проще простого ввиду близости сёл и деревень к «градообразующему» центру – Дубне…

Награда адресована «герою труда», как сказано в тексте Грамоты

Справа-налево: секретари райкома партии, первый – Павел Зудин, второй – Иван Холин, председатели колхозов – Л.Н. Мельников, К. Мельник, И.В. Родин; на заднем плане – делопроизводитель райкома партии А.А. Колычева